И СНОВА О РОССИЙСКОМ ОБРАЗОВАНИИ

Произошедшая в преддверии сентябрьских думских выборов отставка министра образования и науки Российской Федерации Дмитрия Ливанова (не ожидавшаяся столь рано политизированной общественностью и заинтересованными наблюдателями) и приход на этот пост бывшей сотрудницы Администрации Президента РФ Ольги Васильевой стала, так или иначе, значимым резонансным событием. Тем более, что её начавшаяся деятельность на министерском посту сопровождается «мягкой ревизией» некоторых значимых элементов идейного и организационного наследия своего предшественника.

Однако, и публичное признание социальной значимости педагогического труда (вместо раздававшихся прежде из Министерства образования и науки призывов превратиться в простого производителя услуг или просто «уйти в бизнес»), что можно считать своеобразной моральной реабилитацией отечественных педагогов после десятилетий унижений и депривации, и намерение модифицировать одиозный ЕГЭ путем введения в него устного компонента, что позволит ВУЗам отсечь хотя бы часть натренированных школами «начетчиков» из числа абитуриентов, и ряд других инициатив – увы, не означают пока ещё радикальной смены приоритетов в образовательной политике государства. Дело в том, что главный программный документ, определяющий основное содержание образовательной реформы «по Ливанову» - так называемая «Дорожная карта» - остается по сию пору в силе.

«Дорожная карта», очевидно, не может быть частично скорректирована; она может быть лишь отменена полностью, поскольку является правительственным документом. При этом, однако, отмена «Дорожной карты» логически ставит вопрос и об отказе от коммерциализации образования, как средства обеспечения его выживания в специфических условиях «сырьевой модели» развития страны. Но ведь "сырьевая модель" развития России по-прежнему остается в силе. Или это уже не так?

Равно не получен ответ и на ряд других, не менее «неприятных» для "либеральных" реформаторов от образования вопросов, например:

  • можно ли считать реформой последовательный слом всех прежних опорных структур, обеспечивавших образовательный процесс в СССР, с последовательным внедрением вместо этого «организационного хаоса» в рамках ВУЗовской системы?
  • можно ли считать реформой трансформацию, отданную на откуп бюрократии, и не предполагающей участия в процессе представителей образовательных структур, в частности, и российского общества, в целом?
  • можно ли определить в качестве реформы правительственное действие, преобразующее образование в услугу и товар с игнорированием его социальной ценности и качественных параметров?

Таким образом, частичная ревизия «наследия Ливанова» не содержит пока ответа на вопросы, от решения которых зависит само будущее российского образования. Однако, уже радует то, что всё же постепенно начинается движение от края пропасти, в которую могло рухнуть российское образование в случае продолжения его прежнего "ливановского" курса.