УЗБЕКИСТАН ПОСЛЕ СМЕРТИ ИСЛАМА КАРИМОВА

Подтвержденная официально после некоторой паузы кончина президента Узбекистана Ислама Каримова, архитектора его современных политической и социально-экономической моделей, приведшая в движение российское экспертное сообщество, побуждает и меня высказать несколько собственных суждений, даже несмотря на то, что пока неясно, удалось ли «верхнему слою» узбекистанской элиты договориться о формате власти хотя бы на переходный период, и как долго будут продолжаться властно-политические торги.

  • Прежде всего, для любого из разумных и дееспособных потенциальных преемников И. А. Каримова едва ли существует принципиальная альтернатива проводившейся им в течение двух с половиной десятилетий политике, суть которой заключалась в укреплении национального суверенитета, многовекторности во внешней политике, избегании участия в кажущихся обременительными внешних союзах, особой роли государства в регулировании всех общественных процессов, проведении социально-экономической модернизации при основной опоре на собственные ресурсы.
  • Помимо этого, политическая элита Узбекистана, при всех имеющихся внутренних спорах и противоречиях, едва ли пойдет и согласится на потерю собственного государства из-за клановых или групповых амбиций и споров.
  • Наконец, для всех присутствующих в Центральноазиатском регионе политических игроков, включая сюда Китай и Российскую Федерация, дестабилизация Узбекистана крайне невыгодна – учитывая географическое расположение, экономический потенциал, демографические показатели и объективный интерес к ней структур «радикального ислама».

К сожалению, у Российской Федерации в течение двух с половиной десятилетий практически отсутствовала комплексная стратегия не только в отношении всего региона бывшей советской Средней Азии, в целом, но и в отношении этого ключевого центральноазиатского государства, в частности, вследствие чего значительная часть "российского влияния" в бывшей союзной республике была потеряна. Возможно, именно указанными выше обстоятельствами и определяется сегодняшняя весьма осторожная и взвешенная позиция Москвы в отношении событий внутри и вокруг Узбекистана (что не менее значимо, совпадающая по ключевым моментам с официальной позицией  Китая). Демонстрируя отсутствие намерений дестабилизировать складывающуюся ситуацию  и вмешиваться во внутриэлитную динамику и внутренний узбекистанский политический процесс, Москва твердо демонстрирует приверженность внешнеполитическому прагматизму. Возможно, что именно такая политическая линия позволит России в обозримом будущем постепенно расширить масштабы своего влияния в этой значимой стране Центральной Азии. Из этого, как мне представляется, и нужно исходить, формируя наше итоговое мнение о происходящем сегодня в Узбекистане.